Некритический, вульгарный идеализм нулевых и Идиотизм-2019

Книга малого объёма, но длинного разговора. Тот самый случай, который неистовый Виссарион (Белинский) и считал самым стоящим: книга как повод поговорить о важнейшем. Если бы меня спросили, однако, о какой книге легче писать, положив на весы с одной стороны «Идеализм-2005», а с другой толстенный биографический труд напыщенной дурашки Ганиевой о Лиле Брик, — перевесил бы тоненький и изданный на средства товарищей политэмигранта Макарова «Идеализм». В смысле, что писать о книжке в мягкой чёрной обложке, с рекомендованной ценой 282 рубля, – гораздо труднее. То есть «дать себе труд»…

Читать далее «Некритический, вульгарный идеализм нулевых и Идиотизм-2019»

В номинации «Шар-пейка» побеждает Алиса Ганиева

когда занимаетесь любовью в комнате, 
не запирайте его на кухне — 
он будет рваться к вам по-маньяковски, 
ломать доски двери, рычать и рыдать…
— Как Маяковский,
когда его запирали на кухне Брики?
— Что им взбрыки?!
— Дрессировщики забыли о пистолете…
Шар-пей — это память о людях и лете, 
о русской рулетке, о флейте столетья, 
о пуле в поэте, повысившей рейтинг,
— о фабрике лирики имени Лили.
— А Брики?
— Какой на них грязи не лили!..
— Шар-пейка! Брючница! Щену врала 
                                            «про это…»

Андрей Вознесенский, ШАР-ПЕЙ (2001) Читать далее «В номинации «Шар-пейка» побеждает Алиса Ганиева»

Проект Человечества Будущего и реальность 21 века

Каким видел будущее Земли, человека будущего, советского общества и всего человечества писатель-фантаст, а также биолог, геолог, палеонтолог и автор «Тафономии» Иван Ефремов?

Бесспорно коммунистическим! Но почему до сих пор в читающих кругах ходят слухи о том, что Ефремов работал «под колпаком» КГБ и был при этом английским шпионом? Можно ли найти ответы на эти вопросы в его книгах?

Каким видели будущее человечества другие всемирно известные фантасты Герберт Уэлс, братья Стругацкие, Владимир Обручев?

Насколько оправдался прогноз прогрессивной зарубежной и советской научной фантастики сегодня? Кинофантастика и книжная её ипостась.

Анна Гранатова и Дмитрий Чёрный обсуждают итоги научно-фантастического рывка ХХ века в футурологии и во многом — в конструировании будущего. «Крепкая беседа» о Советском космосе, средняя, вторая часть.

«Красная звезда» Богданова, «Аэлита» Толстого: советские писатели прокладывают путь в космос

Удивительные писатели и мыслители Александр Богданов и Алексей Толстой «покорили» Марс задолго до первого запуска ракеты. Космос — мечта прогрессивного человечества, вспомним Циолковского, Королёва, полёт Гагарина, — нашёл отражение в художественной прозе ещё задолго до создания соответствующих летательных аппаратов. Таким образом покорение Вселенной началось задолго до эры космонавтики: энергия творческого дерзания, продуктивная сила воображения, футурологическая стать мысли удивительных личностей ХХ века, — принимавших в Великой Октябрьской революции и социалистическом обустройстве России самое деятельное участие, как Александр Богданов, — помогали науке, а во многом наукой и были (учёными-то точно).

Планета Марс — «на особом положении», эта «Красная звезда» манила к себе целую плеяду замечательных писателей-фантастов, и то, что они «намечтали», большевики и советские учёные второй половины ХХ века реализовали. О ней, о «Красной звезде» и космонавтике в «эмбриональной» литературной ипостаси, но больше о них самих, о писателях и революционерах — апрельская «Крепкая беседа» Анны Гранатовой и Дмитрия Чёрного.

Постмодернизм, новый реализм (ч.4)

Литературовед Анна Гранатова и писатель Дмитрий Чёрный увидели и проанализировали, как в первые годы Третьего Тысячелетия и XXI столетия появилась абсолютно новаторская в мировоззренческих установках, уникальная в создании словесного образа писательская когорта — которая себя энергично противопоставила «постмодернистам» либерально-антисоветского поколения.

Кем заявляли себя в начале пути, в начале нулевых и кем стали к концу первого десятилетия века «премиальные» лидеры новреализма Шаргунов, Прилепин, Сенчин? Как развернули свой политический опыт и «свидетельскую эрудицию» в исторических романах «1993» и «Обитель», а затем в Госдуме и ОНФ?

Постмодернизм, новый реализм (ч.3)

В третьей части «Крепкой беседы» развернувшейся между Дмитрием Чёрным и Анной Гранатовой и посвященной теме «от постмодернизма к новому реализму» обсуждается право писателя на «особую миссию» в обществе, право считать себя «избранным» и возможность совмещения социального заказа и свободного творчества…

Как соцреализм 1930-х перекликается с новым реализмом 2000-х? В интенсивной дискуссии обсуждаются произведения таких видных писателей-соцреалистов, как Илья Эренбург, Валентин Катаев, Мариэтта Шагинян. В окончательной, четвёртой части беседы будут подробно и иронично разобраны, прокомментированы некоторые этапные тексты Шаргунова и Прилепина.

Постмодернизм, новый реализм (ч.2)

Модели миропонимания, предлагаемые писателями-постмодернистами и новоявленными путинистами, обсуждают литературоведы Дмитрий Чёрный и Анна Гранатова.

Вторая часть «Крепкой беседы», посвящённой теме влиятельности постмодернизма и нового реализма в современной литературе и обществе.

Постмодернизм. Новый реализм. Что дальше?

Крепкая беседа — литературный видеопроект Анны Гранатовой и Дмитрия Чёрного, проходящий за чашкой превосходного чая. Настоящая встреча посвящена проблеме «Есть ли будущее у современной русской литературы?» и теме «Постмодернизм. Новый реализм. Что дальше?!» Первая часть бурной дискуссии с неожиданными поворотами.

Близится презентация документального романа об оппозиции нулевых годов «Религия бешеных»

Первого февраля в московском книжном магазине «Имена» состоится презентация документального романа об оппозиции нулевых годов Екатерины Рыси — «Религия бешеных». В презентации примет участие «красный адвокат» Дмитрий Аграновский.

Адрес: м. «Боровицкая», «Арбатская», «Александровский Сад», ул. Воздвиженка, дом 1. Начало в 19:30.

 

 

Живая «мёртвая жизнь». О романе «Времявспять»

Книга  читается вначале очень тяжело, как настройка музыкального духовНого инструмента — пока настраиваются души и дух человеческий… Но через какое-то число страниц, «настроившись», начинаешь опасаться, что она всё-таки закончится, и радуешься, что Время у тебя ещё есть… Ещё! А это — в моём понимании, наряду с книг перечитыванием — одна из высших возможных характеристик и для книги и для творчества вообще! А есть ещё такая — её буквально страшно перечитывать.Читать далее