Артём Кирпичёнок. Белорусское многоточие

Весь последний месяц «левые» сторонники белорусской оппозиции с энтузиазмом приводят примеры антисоциальной политики белорусского руководства. Среди них – приватизация предприятий, антисоциальные законы, ужесточение трудового законодательства, нарушения демократических прав. Все это должно доказать, что в Белоруссии нет никакого социализма. Однако наши друзья ломятся в открытую дверь – потому что ни один мало-мальски образованный марксист не станет отрицать, что Белорусcия – это капиталистическая страна, и не является поклонником ее президента.

Что представляет собой режим Лукашенко?
Проблема в том, что капитализм может быть очень разным: капитализм Гитлера или Рузвельта, капитализм во Франции или капитализм на Гаити, капитализм в Швеции или капитализм в Нигерии. И эта разница имеет весьма существенное значение – для рабочего класса и левых.
В отличие от большинства соседей, Белоруссия сохранила значительную часть своего промышленного и сельскохозяйственного потенциала, доставшегося ей в советские времена. Либеральные критики белорусского режима утверждают, что это неправильный капитализм – но, к сожалению для них, правильный капитализм существует только в книгах Айн Рэнд. Быть может, белорусские предприятия и колхозы «убыточны и неэффективны», но их соседи, у которых тоже были заводы или колхозы, обычно могут похвастаться только «эффективными» руинами, заросшими полями и разбежавшимся населением.
В стремительно латиноамериканизирующейся Восточной Европе Белоруссия является чем-то вроде Парагвая эпохи Хосе Гаспара Франсии и его наследников из семьи Лопес – когда эта страна резко выделялась на фоне своих соседей, обращенных в полуколонии и рынки сбыта для ведущих капиталистических метрополий.
Конечно, было бы наивно сводить белорусский феномен к колоритной фигуре Александра Григорьевича Лукашенко. Еще в советское время Белоруссия считалась крупным промышленным центром, и уничтожение ее индустрии было бы встречено в штыки не только широкими слоями населения нового государства, но и многими представителями его бюрократии. Они хотели получать доход с работающих производственных предприятий, и не стремились распродать станки на металл, улетев после этого на Канары.
Кроме того, в Белоруссии на первых порах не получил распространения радикальный национализм, который облегчил деиндустриализацию Прибалтики, а потом – Украины. Потому что новые капиталистические элиты стремились ликвидировать экономические связи с Россией, разрывая производственные цепочки, сложившиеся в прежние советские времена, и открывая рынки для товаров из США и Евросоюза. В этой стране не произошла обвальная экономическая катастрофа, и потому режим до сих пор опирается на поддержку значительного числа населения страны – факт, который не могут отменить никакие фальсификации избирательного процесса. При этом  популярность Лукашенко действительно падает.
Подобно другим капиталистическим странам, Белоруссия стала жертвой всемирного экономического кризиса – и, как и везде, за это, прежде всего, платят трудящиеся массы. Рост цен, разорение мелкой буржуазии, возвращение мигрантов, ужесточение социального законодательства – эти причины вывели на улицы множество белорусов. Их претензии к власти серьезны и обоснованы. Однако надежды исправить ситуацию путем смены давно надоевшего автократа выглядят по меньшей мере наивно – или откровенно лукаво.
Что представляет собой оппозиция?
В 2014 году автор этих строк писал – даже в самой демократической революции направление массового движения определяют организованные политические силы. До сего дня история ни разу не опровергла этот достаточно очевидный тезис, и нет оснований считать, что Белоруссия станет здесь исключительным прецедентом. Единственная организованная сила, которая может сменить Лукашенко – это существующая сегодня белорусская оппозиция.
Ее повестку во многом отражает программный текст так называемого «Реанимационного проекта реформ» – идеальный проект «Прекрасной Белоруссии будущего», подготовленный целым пулом представителей гражданского общества и неолиберальных экспертов. После выборов он стал исчезать с интернет-ресурсов, и был удален из программы Светланы Тихановской. Потому что его составители понимали: текст этого документа совершенно не соответствует ожиданиям протестующих на улицах граждан – борцов за все хорошее и против всего плохого.
Как выясняется из текста этой программы, антисоциальные законы Лукашенко являются недостаточными для строителей новой демократической Беларуси. Они выступают за массовую приватизацию предприятий и максимально упрощенное увольнение наемных рабочих, а также призывают открыть страну для международных транснациональных компаний. Не менее прекрасными являются и прочие пункты этого манифеста – от оптимизации медицины до введения уголовного наказания за оскорбление белорусского языка.
Реализация подобных «реформ» активно проводится к югу от белорусской границы, с хорошо известными для всех результатами.
Нас уверяют, что эти благие пожелания останутся на бумаге. Но это стандартный пакет неолиберальных реформ, которые последовательно реализовали в каждой «постсоциалистической» стране, освобожденной от тоталитарного гнета плановой экономики. Накопленный за три десятилетия опыт государств Восточной Европы говорит о том, что их незамедлительно реализуют на практике. Придя к власти лидеры оппозиции будут расплачиваться со своими иностранными покровителями собственностью и независимостью своей страны – обменивая ее на кредиты и возможность безнаказанно расхищать народное достояние, не опасаясь суровых обвинений в коррупции.
Что означает реализация программы оппозиции для Белоруссии?
Следует понять, что приватизация и «оптимизация» не сводится к уничтожению конкретного списка промышленных предприятий. Она влечет за собой ликвидацию учебных заведений, готовящих для них профессиональные кадры, ликвидацию «ненужных» профилакториев и больниц, ликвидацию социальной системы, которая обслуживает работников – а затем массовую трудовую миграцию, когда бывшие работники современных заводов едут собирать польскую клубнику и нарезать рыбу в эстонских цехах. Общество отбрасывается в доиндустриальную эпоху, а сама страна быстро откатывается в Третий мир.
Население отвлекается от экономической и социальной катастрофы на созданный для этого образ внешнего и внутреннего врага. О том, кому предназначена его роль, рассказывает все тот же «Реанимацонный пакет реформ» – в разделе «Реформа национальной безопасности Беларуси». Этот текст должен огорчить российский друзей белорусской оппозиции, которая хочет превратить восточную границу в железный занавес против извечных цивилизационных врагов и побыстрее вступить в неагрессивный блок НАТО. Кроме того, в этом документе требуется запретить партии и организации, разжигающие в обществе социальную рознь – чтобы не мешать эффективным приватизаторам и не отпугивать иностранных инвесторов.
Социалисты XIX века выступали против абсолютистских режимов за буржуазную демократию, потому что она предоставляла им минимальную свободу слова и возможности для агитации за свою программу. Сегодня в Восточной Европе «буржуазная демократия» оборачивается коллективной диктатурой буржуазии. Меняются депутаты и президенты, но законы о «декоммунизации», запреты на левую символику и наказания «за отрицание преступлений советского прошлого» только ужесточаются. По странной иронии, в авторитарных странах вроде России или Белоруссии коммунисты и левые имеют больше возможностей и гражданских свобод, чем в большинстве этих «демократических» государств.
Но пропаганда буржуазии апеллирует не к разуму, а к эмоциям – в лучших традициях ельцинского «голосования сердцем». Нам предлагается сочувствовать жертвам полицейского насилия. Нам говорят, что «фашистские методы» полиции свидетельствует о том, что в Минске у власти «фашистский режим».
Мы действительно сочувствуем жертвам полицейского насилия в Минске, как сочувствовали жертвам полицейского насилия в Киеве в 2014 году. Но мы помним, что за этим последовали «жаренные колорады» в Одессе, а затем бомбежки городов на Донбассе – и те, кто еще вчера критиковал жестокости «Беркута», горячо приветствовали насилие со стороны новой власти.
Мы помним покалеченных и застреленных демонстрантов в Европе и США, помним убитых манифестантов в Бразилии и Боливии, выступавших против захвативших власть прозападных правых – и помним, как равнодушно относится к этим жертвам просвещенная публика с бело-красно-белыми лентами на своих аватарках. И если методы режима Лукашенко фашистские, то какими же являются методы ельцинского режима, который в 1993 году просто давил оппозицию танками и расстреливал арестованных?
Почему захлебнулся протест?
Ключом к успеху «цветных революций» в Восточной Европе был раскол коррумпированных элит, активное вмешательство Запада, поддержка со стороны олигархов, полное доминирование в информационном пространстве, решительная тактика рвущегося к власть альянса националистов и ультрарыночных либералов. Но в Белоруссии отработанная машина переворота забуксовала.
С началом протестов местный президент не бросился брать билеты на самолет в Ростов, и не стал просить Евросоюз о посредничестве в процессе капитуляции, а уцепился за власть и взял курс на жесткое подавление оппонентов. Старые слова украинского националиста Корчинского «проблема в том, что Лукашенко – единственный революционер в Беларуси» – приобрели новые смыслы. А большинство лидеров белорусской оппозиции, напротив, не продемонстрировали серьезных бойцовских качеств, и были нейтрализованы силовиками режима.
Кроме того, в стране не было олигархов, которые поддержали украинский Евромайдан по первому окрику со стороны Запада – чтобы не попасть под преследования и санкции. А белорусские чиновники пока зависят от Лукашенко больше, чем от Брюсселя или США.
Интернет-ресурсы оппозиции исправно транслируют на Запад красочную картинку протестов, однако они не смогли сыграть роль «конвенциональных СМИ» внутри самой Белоруссии. При всей гигантской роли главного оппозиционного телеграм-канала, организованного сотрудником честного и независимого «Радио Свобода», он преимущественно воздействовал на молодежную аудиторию и либерально-националистическую интеллигенцию. Не имея своего телевидения, фронда так и не смогла организовать своих сторонников вне виртуального пространства – особенно на периферии, за пределами крупных городских центров.
Забастовка на белорусских предприятиях так и не стала по настоящему массовой – причем, не только потому, что лидеры оппозиции относились к рабочим как к расходному материалу протеста, и почти демонстративно не включили в свой Координационный совет ни одного представителя трудовых коллективов. Работники белорусских заводов отнюдь не питают к Лукашенко никакой сыновней любви. Они имеют к власти массу претензий, список которых постоянно растет. Однако пока им есть что терять.
Отвечая на вопрос о причинах поражения бывший пресс-секретарь стачкома «Беларуськалия» Глеб Сандрос бесхитростно пояснил: «люди повязаны по рукам и ногам хорошими зарплатами и наилучшим соцпакетом». Причем, многие рабочие понимают, что по итогам переворота они наверняка потеряют и первое, и второе.
Помимо проблем с руководством и СМИ, белорусской оппозиции просто не хватило «пехоты». Если на Украине или в Грузии было множество разорившихся мелких хозяев, мигрантов-отходников, зависящих от заработков на Западе и готовых драться с полицией во имя лозунгов евроинтеграции и безвиза, в Белоруссии на улицы вышли работники офисов, студенты и мелкая буржуазия, которые могли делать селфи, но не блистали ратными подвигами. А большинство белорусских ультраправых находятся в Украине, и не смогли применить в Минске свой богатый силовой опыт, приобретенный на Евромайдане и в зоне АТО.
Наконец, почти все наблюдатели отмечают нетипичную пассивность Запада, который не спешит с решительностью вмешаться в происходящие в Белоруссии события. После первых горячих дней протестного августа дипломаты не очень активно ходят на протестные акции, а угрозы введения санкций против политиков и полицейских чинов в основном носят ритуальный характер.
Вполне вероятно, что в Брюсселе и Вашингтоне изначально критически оценивали шансы протеста, расшатывали ситуацию без особых надежд на быстрый успех, и рассчитывают продолжать свою долгую игру с Лукашенко. На нынешней стадии мирового экономического кризиса Запад еще не готов поглотить Белоруссию по образцу Украины – чтобы получить еще одного нищего и агрессивного вассала, способного дестабилизировать ситуацию от Калининграда и до Смоленска под лозунгом восстановления исконных исторических границ ВКЛ.
Что дальше?
Еще в 2014 году мы предсказывали – после Украины неизбежно придет очередь Белоруссии. Этот день настал. Большая часть наших тогдашних оценок, к сожалению, подтвердились – в отличие от прогнозов оппонентов, которые восторженно приветствовали Евромайдан, а сейчас стыдливо молчат о его социально-политических и экономических последствиях для разрушенной за шесть лет страны. Сейчас они так же приветствуют белорусскую оппозицию – не особенно переживая насчет результатов ее победы.
Сегодня Лукашенко отбил первый натиск своих противников. Но его режим, опирающийся на бюрократический аппарат, российские энергоносители и кредиты, отнюдь не вечен. За ним нет активной поддержки низов. Это принципиальное отличие Белоруссии от той же Венесуэлы, где существует массовое движение чавистов, которое способно вывести на улицы сотни тысяч людей и выдвинуть новых политических лидеров. Белоруссия Лукашенко скорее всего закончится вместе с ним, превратившись в разоренного деиндустриализированного клиента западной или восточной буржуазии.
Со сменой президента к власти может прийти оппозиция – после чего страну ожидает социальная, экономическая и политическая катастрофа, на основе реализации упомянутого «Реанимационного пакета реформ». В качестве альтернативного сценария местная бюрократия способна заключить союз с российским олигархатом, что также повлечет за собой приватизацию и уничтожение значительной части пока еще не разграбленного достояния Белоруссии.
Левые силы Белоруссии слишком изолированы и слабы – поэтому в нынешней ситуации им следует действовать исходя из своих ограниченных возможностей. Коммунистический меч вряд ли сможет поколебать чашу политических весов, и оказавшись в хвосте у оппозиции или власти левые не получат от этого никаких преимуществ. Лукашенко не нуждается в этой помощи, контролируя ситуацию посредством белорусского милицейского аппарата, а белорусская оппозиция не скрывает одобрительного отношения к декоммунизации по украинскому образцу. Поддержка этих идейных антикоммунистов станет для левых довольно быстрым, но уже не оригинальным способом политического самоубийства.
В то же время, коммунисты обязаны налаживать связи с представителями трудовых коллективов, рассказывая о последствиях приватизации и неолиберальных реформ, способствуя созданию независимых рабочих организаций. Это единственное, что они могут и должны делать в нынешней ситуации. Пролетариат Белоруссии должен стать классом для себя, а не инструментом в руках у своих врагов – как это было в Польше 1980-го и в СССР 1991 года.
Сегодня, в условиях новой Великой депрессии, время впервые работает не только против нас, но и против правящего класса. Стабильность ведущих капиталистических государств находится под вопросом. Во Франции продолжаются протесты «Желтых жилетов», население европейских стран недовольно, что его бросили на произвол судьбы во время пандемии. На повестке дня стоят новые кризисы в полуколониях Восточной Европы, которые формируют свои бюджеты за счет подачек Брюсселя и переводов уехавших на заработки мигрантов. Ситуация в США и России также далека от стабильности.
Таким образом, к моменту ухода Лукашенко у белорусских трудящихся может появиться шанс избежать печальной судьбы своих товарищей из соседних стран. Если они сумеют организоваться при поддержке и помощи левых.

Добавить комментарий