Некритический, вульгарный идеализм нулевых и Идиотизм-2019

Книга малого объёма, но длинного разговора. Тот самый случай, который неистовый Виссарион (Белинский) и считал самым стоящим: книга как повод поговорить о важнейшем. Если бы меня спросили, однако, о какой книге легче писать, положив на весы с одной стороны «Идеализм-2005», а с другой толстенный биографический труд напыщенной дурашки Ганиевой о Лиле Брик, — перевесил бы тоненький и изданный на средства товарищей политэмигранта Макарова «Идеализм». В смысле, что писать о книжке в мягкой чёрной обложке, с рекомендованной ценой 282 рубля, – гораздо труднее. То есть «дать себе труд»…

Бывает просто, проще некуда (работавшие рецензентами поймут) – не обязательно дочитывать книгу до конца, важно уловить её цельность, идею и стиль, актуальность, и рецензия готова. Тем более что достоинство рецензии – лаконичность. В нашем случае – всё наоборот. Я не только не мог себе позволить не дочитать эту по сути проходную, попутную книгу, я ещё и не сразу сел за рецензию. Как будто продолжал внутренний диалог даже не с автором, а со всеми нацболами – и уже тут крылась мнимая целостность, моя ретроспективность, заменившая актуальность, поэтому к критике я прибавлю и самокритику. Поскольку критика будет недетской.

«Книга художественная, в отличие от Васиной» — сказал мне один товарищ-роккоммунар. Я бы не убавлял в данном сравнении достоинств «Комсомола имени Летова», там радреал на грани репортажа как раз на месте, а вот заимствованная киноинтонация этаких голливудских воспоминаний (а ля «Бойцовский клуб») не добавляет изобразительности, это факт. Точно такой же, как товарищ Кузьмин АКМовец на старте, Макаров, наоборот – не путается во временных условностях, а сразу приступает к делу. Непозволительно затянутые местами диалоги (когда в чехарде забываешь уже, чья реплика) сперва кажутся глупыми, но потом понимаешь, что это стиль, и это автор. То есть ни украшательства в этом нет (что хорошо), ни рефлексии (что плохо: никто не мешает добавлять в реплики визуальный контент, в чём тоже ведь авторское видение). Зато – о чём и предупреждал меня даронОсец Василий, — «там тоже радреал». Радикальный реализм – который только здесь и сейчас, и максимально подробно выхватывающий внутренний и внешний планы событий. Я бы назвал это в данном случае термином более попсовым – экшн.

Макаров с такой точностью воспроизводит ступени своего восхождения в НБП (иншалла запрещённая с 2006-го в РФ партия), что это можно считать безусловным достоинством книги. И как раз диалоги, сленг нацболов, их повадки, уже сформировавшийся к середине нулевых стиль – всё хорошо и на месте. Не требует реконструкции или эстетизации. Впрочем, тут мы имеем дело с некоторым эпигонством, и это уже не серьёзно, а забавно для тех, кто читал «Мою политическую биографию» Лимонова внимательно. Это её аналог – но у маленького героя и биография маленькая.

«Идеализм вульгарис»

Наверное, это успех книги, если тебе хочется прямо на полях её, как Ленин делал, черкать свою критику. Непосредственная реакция на книгу-экшн – что может быть лучше? Я постоянно тормозил в себе реакцию «тотального идеологического разноса» — тем, что дальше, может, появятся какие-то мысли. Они попадались, но в столь скудном количестве, что мне теперь и легко их без всяких заметок на полях извлекать.

Итак, рассказчик-герой приходит в НБП из АКМ и сразу приступает к делу – после «дела нацболов-декабристов»… Я, кстати, помню эти по-женски волнистые русые волосы на фоне «не пришей кобыле хвост» зелёного бомбера и вечнопечальное выражение лица, в подвальчике АКМ на Пролетарской конечно же виделись. Набор даже не идей, а просто мыслей, с которыми боец пришёл: «акции прямого действия должны продолжаться», «и я тоже посижу, если понадобится». Инструктирующий добровольца Роман Попков (в книге ещё этот забавный дилетантский стиль умиляет: пропуск букв в фамилиях или вместо фамилии первая её буква) изображён с таким любованием и уважением, на какое способен наверное салага, допущенный порисовать венки славы в дембельском альбоме. Что ж, и там были поколения и межпоколенческие отношения – правда, они были бы живы как мифология при победах партии, а с этим-то сложности.

Попков рисовал в школьных тетрадках солдатиков вермахта – выхватывается из разговора. «Скоро и это запретят!» — шутит сам Попков с долей шутки, потому что прут нашисты, а нацболы, значит, против этого… Чего? Макаров, конечно, хочет того или нет, – нарывается на милосердие. «Милосердие – поповское слово!» — сурово подсказывает киногерой Глеб Жеглов. А чекисты, как мы скоро выясним из немногих высказанных в книге идей, – враги вечные. Кого? Всех нацболов? А это идеология? Банда? Вот тут-то и вырисовывается в дембельском альбоме тот неизбежный букет вопросов, не ответив на которые, не стоит писать даже такие краткие воспоминания. Впрочем, и Лимонов на эти вопросы в полной мере ни разу не отвечал, надеясь, что то левые, то правые, а то быть может и вместе, ветра поддуют в паруса партии и она на таких вот новобранцах влетит куда-то… В Кремль? Это вряд ли. А вот в тюрягу – да ещё при такой «сознательности», — это да, это могём.

Кто-то скажет: что за моветон, пинать давно отжившие, романтические иллюзии, ведь книга так и называется «идеализм-2005». Сразу «продаёт» себя со скидкой: мол, молод был и глуп. Но коли ты глуп – так покажи в книге своё развитие. Покажи, как «махачи» и акции прямого действия научили тебя не жертвовать собой ради отчаянно смутного представления о революции, но «учиться, учиться и ещё раз учиться» чтобы следующие партийные поколения не совершали твоих личных ошибок – чтобы партия росла не в застенках, а в массах. Но там всё наоборот! Старшие поколения (Попков) радостно кидают в топку своих убогих представлений о революции молодёжь (обычно это Лимонову и ставили в вину – почти цитирую главу «Рома и Лена»), тут и весь синопсис будущего партии. Хорошо бы понимать, с кем ведёшь борьбу – понимать классовую природу государства, чтобы распределять силы умно, как минимум. Если бы не высказывались вообще идеи такого плана по ходу событий – я б и не докапывался. Но идейки присутствуют.

Цитировать это глупо, обобщаю: это прохановщина, только со знаком минус. Тот идиотский, реакционный, унижающий критический (даже ещё не марксистский) разум самогон, который целое десятилетие в своей реторте «возгонял» Проханов в сторону Кремля, и его наконец услышали и приняли (на довольствие) – но самогон принят и выпит с благодарностью борцами с этим «государством».

Что, подзабыли прохановскую бражку, миллениалы? Режимы меняются, государство остаётся! Это не чехарда слов, это формула принятия контрреволюции. Тысячелетний рейх, восемьсотлетняя Россия (недавно про неё басил Зюганов) – короче, нет никакой разницы между царским жандармом и чекистом при таком обобщении. Ведь они защищают государство, а государство высшая ценность, какой бы класс в нём не был правящим. Всё, точка.

Собственно, я и не зря тянул с отзывом на книжку: как раз папа Про и явлен был now «на праздник», на этот раз удивительным образом в плетении нарративов доболтавшийся до восхищения триколором. Послушал бы Проханов начала нулевых себя нынешнего – точно застрелил бы. Но нет: теперь красно-коричневые переживания 1993-го перерастают в принятие «новой государственности» (путинской), в фундамент которой, оказывается, легли жертвы расстрела Дома Советов! Постыдился бы памяти павших, православный!.. То есть они гибли со словами «Со-вет-ская власть» от рук тех, кто срывал с баррикад красные флаги и рвал их там же под фотосъёмку, чтобы… триколор увереннее развивался над их могилами, развивался капитализм, креп тот самый класс приватизаторов, которому этот расстрел и был системно нужен (Госдума вместо ВС РСФСР, принявшая нужные Ельцину законы о приватизации). Логика придворного шизофреника предсказуема. Но чтобы вот так, открыто начать славить триколор, который сам же проклинал в своих передовицах, поднимая над ним выше если не красный, то хотя бы имперский, альтернативный триколор… Но это именно что бессмыслица заблудившегося эстета, которой грош цена в нынешнюю базарную Постэпоху – продался один, но хоть не дурил бы других.

Страшнее то, что и по ту сторону «России вечной», классовая природа которой игнорируется – на баррикадах уже нулевых годов, боевых и явно поумнее девяностых – всё тот же бред. И НКВД оказывается для мальчиков, рисовавших в тетрадках с упоением форму солдатиков, истреблявших их дедов – конечно же врагом. Его не назовёшь идеологическим, интуитивным, скорее.

(Кстати, этот вот стеклянный офисный домик на Трубной, на фоне которого красуется эта тихая мемориаловско-РПЦшная декоммунизация — собственность и прибыль Администрации Путина — к вопросу о знаниях и представлениях о государстве)

Макаров жалобно, снова ища сочувствия своим заблуждениям, рисует портрет семьи: мама уверовала, хотя всю жизнь в науке, отец слушает «Эхо Москвы», пожёвывая мамин салат. О, ужас! Это какие же невыносимые условия для жизни революционера! Салат-то с майонезом и луком, поди? Кошмар – бежать надо в тюрягу от «монстров с заплаканными глазами» — эпигонство и тут играет плохую роль. Что жило в книге «Другая Россия» как разовый выверт эстета, принимается юным нацболом как доктрина. Не опасность, а вздорность (отвлекающую способность) этой книги мне пришлось разъяснять сослуживцу Алексею Воробьёву в редакции «Независимого обозрения» в 2003-м, он по просьбе сына желал рецензии. Не дал, осознанно – потому что это одна из худших и пустейших книг Лимонова, из которой лишь парочка образов переползает границу обложки: промискуитет (сексуальная комфортность – чертовски революционное понятие!)) и вертолёты-коммуны. Ну, так себе утопия – на трёхминутный клипец «Синдрома внезапной смерти» или «Союза созидающих». Книга написана не как идеология, а как интервью с собой практически ни о чём. Но вот же – пошли и за этим набором выдумок.

Впрочем, есть всё же идейная составляющая посерьёзнее. Автор любил нашу СКМовку, но больше неё в то же время полюбил эсэров и анархистов, изучал историю революционного движения. Вообще-то и там можно было заметить классовую борьбу (лишь ранний этап её, индивидуально-террористический – и классовый лишь отчасти, что докажут иные формы организации пролетариата далее) – но словосочетание это практически как у Проханова или Гитлера оказывается под запретом у борца с «государством». Идиотизм такого идеализма приводит к предсказуемым «победам» и поражениям: акции с приковыванием себя и последующим «винтиловом» (снова помогает несовершеннолетний возраст), драки с нашистами. Побили нашистов, а точнее ими набранных фашиков из фэнской тусы. А государство-то, раз за разом, наблюдая битьё этих голов в свою, кремлёвскую стену – о, чудо! – начало брать их на карандаш. А за битьё своих посланников стало сажать. Тут механика, да-с. Если это и было целью – то дело сделано. «Украл-выпил-в тюрьму» тут модифицируется в «приковался-выпил-прыгнул-в тюрьму» — красиво же?

Где же вы, последователи? Нет и не будет последователей.

Ибо в этой неистовой, самоотверженной битве герою так и не удалось заглянуть под забрало государства. Истфак МГУ свой, ей-богу, лучше бы закончил, «идеалист» — как хотели «заплаканные монстры». Впрочем, вот самый «понравившийся» мне момент, ближе к финалу:

— Дарвин, ты видел табличку перед дверью сюда? – спросил я нацбола.

— Нет, не обратил внимания.

— Ну, там типа памятная доска такая. Написано, в память о смоленских НКВДшниках, которые в июле 41-го в боях за город погибли. Походу укатали немцы всю смоленскую мусорню тогда.

— Прикольно, да.

— Вот я думаю, главное, что поголовье тогда их мусорское сократилось. Так радует это.

— И путинские мусора того же заслуживают.

Говорю вам: Проханов, такое читая, ставит очередную свечку к иконе Путина и плачет слезами благодарности. Вы ведь всё правильно «поняли», нацболы (которых он когда-то любил). Да, путинские мусора, которые стоят заградотрядом (ага, подыграю идиотам образно) между пролетариатом и состояниями олигархов, которые защищают награбленное социалистическое приватизацией – это ведь те же самые НКВДшники, которые умерли за Советскую Родину, за социализм, от пуль национал-социалистов. Да-да, никакой разницы нет.

Вот так от идеализма до идиотизма – меньше шага, оказывается. Красно-белая шизофрения – ещё Ельцину на деле подыгравшая в булькающей самогонной реторте Проханова, — пошла в массы.

Немного о героях и «героизме»

Да, что же было в Смоленске? Очередная акция, когда «скучный» митинг коммуняк (а работа в массах для торжествующего индивидуализма – позор) затмевает пробег в здание где обитает губернатор, приковывание там, бросок листовок в никуда. Ранее, это же было проделано на ГАЗе – без каких-либо контактов с рабочими, которых тогда не уволили, зато увольняют и сокращают зарплаты сейчас на четырёхдневке… Морозный день, пустая утренняя проходная, удивлённые манагеры на этаже, с которого опять никому и в никуда летят листовки  — ради одной телесъёмки. «Моя юность прекрасная» — этим утешает себя автор?

Ну, как же – боролся с «государством Российским», с проклятыми чекистами неистребимыми… Чем ты, дурень позорный, лучше подло осмеянного тобой папаши? Ты ведь из его радиоприёмника пережрал этой провокаторской дури про НКВД, бойцов которого очень даже правильно истребляли фашисты? Ты правым себя считаешь в этой картинке, идиотолист?!

Нарвался ты на кулак уже иного государства – которое как хитрая машина, наращивая частный капитал (рубцующаяся и распадающаяся ткань прежней социалистической собственности), использовало для охраны не соцсобственности, а капитала прежний советский механизм милиции. Потом, когда количество капитала перешло в качество власти, — название охранников поменяли на полицаев, и никто не пискнул против. Потому что буржуи гораздо лучше врагов своих мнимых знают марксизм-ленинизм. «Герои» поленились его учить – а эти-то с комсомольских пор помнят. И потому так долго у власти, что «хлоп, на лоб глаза полезли, лоб становится железным» — им не враги, не сила. А поневоле (и вот это должно быть обидно) – провокаторы, чайнички, спускающие пар народного, классового гнева в акциях прямой ненависти, встречающих противодействие государственной машины, которая устрашает на их примере миллионы. Да, в своём глупо упёршемся в персону Путина эпатаже можно дойти до Кремля и КДС, заслужить удар по фейсу тяжёлой руки самого Золотова и спровоцировать его убогий монолог про какие-то яйца, которыми дверь дерзновенного забросают — но это ли революция?

И вот, когда «борьба», не поднявшаяся до уровня эсэровской (и хорошо что не поднявшаяся – декоммунизация тогда у нас началась бы гораздо раньше, чем на Украине) дошла до логического конца, когда все сели, а партию запретили – спустя аж восемь лет, после точно такой же в идеологическом плане идеалистской, эклектичной, бесполезной, бессильной и бессовестной потому попытки качнуть власть в 2012-м, грянул Евромайдан.

В момент очередной трансляции событий в Киеве я оказался в предбаннике радио «Комсомольской правды» у одного телеэкрана с Игорем Чубайсом, он жрал шоколадные конфеты и радовался: «у них появился шанс спрыгнуть с нашего корабля!» Та самая, казалось бы, детская, простительная «ошибочка» радости идеалистов по поводу гибели советских чекистов от фашистских пуль – оборачивается, перерастает на наших глазах и в этом поколении в идеологию. Памятник Ленину, стоявший гордо в 1939-м в паре со Сталиным в Нью-Йорке как символ мирного наступления социализма – валят в Киеве и бьют кувалдами потомки спасённых чекистами от нацистского геноцида.

На чьёй стороне оказываются Попков и Макаров? Конечно же на стороне «свободной Украины» — ведь то самое, по-прохановски бредово понятое государство было их врагом. И анархисты с эсэрами боролись, наверное, не с царизмом, а вот с этой чёртовой «государственностью» (синоним классовой слепоты) – которая что при социализме, что при капитализме едина, и лучше уж бандеровщина и неонацизм, чем «быть под гнётом империи»… В общем, сборник самых реакционных идеек либералов плюс героика, наоборот, их классовых врагов-террористов – порождает предсказуемый идеологический эскапизм, борьбу не с тем, кто подлинный эксплуататор. То какая-то бабулька в метро, мешающая клеить рекламки (этим и Шалимов, помню, подрабатывал) – «государство», то мент, то инспектор по делам несовершеннолетних…

Итак, хоть в обоснование «идеализма» и был процитирован как бы Платон, «платоновская пещера», но не понята даже она (бегство из пещеры, в которой видны лишь тени, не выход – тени это всё что видит разум, надо его обогащать «объёмностью изображения», идеями) – вот почему высшее образование всё же оказывается оружием на поверку истории «нулевых-десятых» получше бомберов, гриндеров, фаеров и прочих «аргументов». Учите, идиотолисты, Историю, мать вашу – в самом прямом смысле. Учите историю СССР, становления в нём социализма! Ленина читайте, Троцкого («Историю русской революции» хотя бы) и Сталина, это никогда не поздно.

А что автор оказался после 2014-го в числе налётчиков на одесский телеканал, принадлежавший пророссийскому политику – логично. Если бы оказался в числе сжигавших «совков» в Доме профсоюзов – я бы не удивился. Да, тогда нацболы – именно в силу полнейшего отсутствия в их жизни идеологии, — мгновенно оказались по разные стороны гражданской войны на Донбассе! И дело тут не в «плохом Прилепине», над которым автор пытается постебнуться как на ментом с позиции «силовика», видавшего виды в партии. Повторяю: миропонимание что у врагов государства, что у его защитников – ОДНО! И оно глубоко, фатально аутистское, эскапистское.

Государство буржуазное, постсоветское – не наследник, а вор, промотавший наследство. Так понятнее? Его тактические уловки по «сбережению» советских символов – не должны вводить в заблуждение. Да, государство главный враг – но извольте знать детально, как оно устроено, на каких этажах ваши братья по классу и частично по убеждениям (если, опять же, они у вас классовые, материалистические, диаматические, а не идеалистские), а где только враги…

Местами мерещится прозрение:

«Сейчас, спустя 12 лет, я по-другому смотрю на социальные конфликты. Нет, мое отношение к владельцам заводов, яхт и пароходов не улучшилось, скорее наоборот. но столкнись я с подобной ситуацией сегодня, я бы предложил иной план действий – создать на заводе подобие рабочего совета, где люди могли бы обсуждать ход общей борьбы и принимать совместные решения, развивать конфликт в наиболее радикально направлении, вплоть до оккупации предприятия и расправ над особо жестокими начальниками и владельцами» — это про акцию на ГАЗе начала 2006-го года (о, тут время действия совпадает с главой «блОндушка» из моей второй книги прозы «Верность и ревность», 2012).

Да, кажется, автор всё же додумался до рабочего контроля, хоть и корявым языком. А вот что это за владельцЫ? – в случае ГАЗа это один Дерипаска… Даже тут — неточность, говорящая о блуждании впотьмах той самой пещеры, «подобие рабочего совета». Почему подобие? Нужен подлинный совет – как нужна и подлинная революция, а не сопли, пусть и кровавые, которыми не первый нацбол пытается написать книгу едва ли не эпохального героизма – идейно являясь антигероем для того самого трудового большинства, за власть которого вроде бы пытается положить жизнь.

Показали по телеку! Вот наивысшая награда того периода «борьбы», активизма — кстати, этот принцип (массы лишние в агитации – важна телекамера) в итоге и схлопнулся для нацболов, многие пошли работать на ТВ и в СМИ, чем Лимонов гордился в одной и «книг мёртвых». Не вышло революции, так хоть трудоустрились. Кстати, что убили Червочкина для острастки остальных – обычный бандитский приём для аудитории «борзых». Тут и государства не нужно: банда на банду, а методами тут партия более гуманными похвастаться не могла…

Ах, да — при всей ненависти к родителям и чекистам, автор очень жалел нижегородских бездомных собачек, и свой невежественный идеализм пытался обосновать ещё и этим. «Братьев наших меньших никогда не был по голове» — зато до травм бил ровесников за их причастность к совершенно непостижимому для героя государству нефтегазовых миллиардеров.

Но возвращаясь к тому, во что и с каким успехом влились эти, упрекавшие в нулевых нас в скучности и бездействии идеалисты. «Слава нации, смерть ворогам» — это нацбольская кричалка, перенятая целиком евромайданом. Что Попков стал навалистом в 2012-м, а в 2014-м евромайданщиком – наверное, греет душу автора. Не ошибся в герое! Нынешний Попков пишет вполне в эхомосковским стиле про «несчастных советских людей», коим через ГДР виделся капитализм, которого так сильно не хватало их сердцам… Вот и схлопнулся тот презрительный к «комми» романтизм нацболов – в Одессе 2 мая, как книга захлопнулся. Боротьбисты, марксисты и советские патриоты внутри сожженного дома оказались жертвами носителей тех заблуждений «левых националистов» (к ким примкнул «антиавторитарный» Макаров), что на этой почве переросли уже не в стильный-одеждный, сленгово-бункерный, гауляйтерный – а в реальный неонацизм. Да, тут буржуазия использовала активистов в целях укрепления своего господства в пределах одного осколка СССР.

Хорошо это, автор?

Они же не умеют логически отвечать! Посыплется винегрет про вековой гнёт Империи, всё та же прохановщина, но как претензия – об этом многие анархисты-автономы украинские тоже напевали… Пока к ним не пришли нацики с молотками и ножами во Львове, а чуть ранее, являя ту же самую властвующую буржуазию, но в ином обличье – приходила и СБУ, укладывая «левых националистов» (Вася, не шути так с умными людьми!) мордой в пол. Там же, в Львове снесли недавно стелу памяти  красноармейцев-освободителей – ну, ведь  там полютовали НКВДшники в 1941-м перед приходом вермахта, стольких бандеровцев перестреляли, однако для еврейских погромов всё же остались активисты…

Я заканчиваю эту печальную повесть о непрозревшем.

Как повоевавшие за воспетый в последней книге Прилепина неофеодализм братья по партии по ту строну разгоревшейся в Донбассе войны, Макаров, написав полезную другим но не себе книгу, — не понял главного. Что без революционной теории в башке стену не пробьёшь даже титановым лбом, без железных знаний, кто твой враг в этом государстве, невозможно вести с ним борьбу. И ты станешь неизбежной пешкой в его, государства, игре – так и вышло. Не суть, чьи капиталы ты обороняешь бредом про «совок» и заслуженную гибель бойцов НКВД в Смоленске – Коломойского или Алекперова. Ты, дурень – их пешка. «Недостаточно нацбольский», «неизвестно откуда вылезший» Прилепин – тоже их, но уже офицер, в этой игре, в игре на их «понятийном» поле, есть ранги и чины. И только марксистское просвещение и вытекающее из него объединение с такими же по уму, по пониманию, – может не привести сразу (и тут как раз теорема доказана: поиграли в «революцию», не ведая о ней, и проиграли), но вести постепенно к свержению правящего класса, а значит и к победе над миллионно пока превосходящим тебя силой государством.

Добавить комментарий